Василий Касаткин – машинист со стальным характером

visibility
Рельсовому пути машинист-инструктор железнодорожного цеха Выксунского завода ОМК Василий Касаткин посвятил всю свою трудовую жизнь. О смене профессии или места работы ни разу даже мысли не возникало.

– В таких случаях говорят прикипели, Василий Васильевич? Между тем психологи рекомендуют менять место работы каждые семь лет.

– Думается, они правы, но только в своей области, – мгновенно перехватил мою инициативу железнодорожник. – Каждые семь лет переучиваться, заново адаптироваться в другом коллективе. Откуда тогда возьмётся опыт и хорошая работа? Таких в советские годы называли «летунами». Прыгали с места на место, да и «оседали» ближе к годам 50-ти – стаж перед пенсией надо было как-то дорабатывать. Так что давайте оставим психологам их точку зрения, а я говорю за себя. Мне очень нравится моя работа.

– Чем же она Вас так привлекла?

– Вот здесь, пожалуй, помог счастливый случай. Вернувшись из армии в 1985 году, стал думать, куда трудоустроиться. Уже тогда был обучен трём профессиям – сварщика труб на стане, водителя с категориями А, В, С и помощника машиниста тепловоза. 

Со времён ПТУ есть у меня замечательный друг, с которым мы и пошли вместе учиться на железнодорожников. Вместе, кстати, служили в армии и сейчас трудимся в одном цехе. Так и началась моя работа на металлургическом заводе. 

Нас, молодых помощников, в коллективе приняли тепло, помогали освоиться, делились опытом. Пожалуй, это главное в моём выборе профессии. Да и романтика железных дорог здесь тоже присутствует.

– Какова роль помощника машиниста? 

– Помощник следит за техникой, приборами, а здесь, на заводе, мы были и составителями. Так что много времени пришлось находиться на свежем воздухе в любую погоду. Да, иногда непросто, но даже испытывая под вечер усталость, не раз убеждался – это моя работа. Хотелось и дальше совершенствоваться, узнавать что-то новое для себя. В 1999 году перешёл в машинисты. Ответственности прибавилось, пожалуй, на порядок. 

Машинист не просто водитель локомотива, он в том числе и руководитель, в ведении которого – поездная работа. Соблюдение скоростных режимов, выполнение правил, установленных на железной дороге, техника безопасности собственная и моих коллег – всё должно быть под строгим контролем.

– Многие не хотят быть машинистом, ответственность как раз и настораживает. Что же или кто Вас подтолкнул, чтобы повышать свой профессиональный статус и уровень?

– Так это же естественный процесс, когда люди идут вверх по карьерной лестнице. Да, зарплата стала выше, но это стимул, а не цель. Мной двигало желание развиваться и далее, хотелось поработать и на маневровом тепловозе, и на поездном. Первый, как правило, помогает составлять поезда, доставлять к заводским цехам грузы. С помощью второго выводят составы на сеть железных дорог страны. Впрочем, обе единицы, имея разные характеристики, могут быть взаимозаменяемы. 

Кстати, а вы знали, что многие маневровые тепловозы могут развивать скорость до 100 километров в час? Привычно видеть их неспешными, ведущими небольшие составы или отдельные вагоны, но и они могут свой стальной нрав показать. Мы тогда и в Навашино на станцию «Мордовщик» ездили. Интересное время было. 

Мало кто догадывается, но кроме хорошего знания территории завода, машинистам нужно в общих чертах знать и производство каждого из цехов, их специфику, требования правил безопасности. Часто они у каждого подразделения свои.

– Теперь, когда Вы машинист-инструктор, как расширился круг ваших обязанностей?

– С 2012 года это гораздо больший объём документации, регулярные проверки знания инструкций у машинистов, их помощников и других специалистов. Их, в общем-то, немного (инструкций), по высоте стопы – полтора-два тома «Капитала» Карла Маркса. А чтобы помощникам машинистов проще было осваивать азы, есть наш профессиональный железнодорожный юмор. 

Спрашиваешь у новичка, например, какой зазор должен быть между капотом и тряпкой. Тот поначалу теряется – этого вроде бы не было в инструкциях, которые он штудирует. Выдержав небольшую паузу, отвечаешь сам же на свой вопрос: три, три, три... Тем самым даёшь понять, что не только инструкции и цифры определяют работу. Аккуратность, внимательность к деталям, вдумчивый подход к работе могут быть не прописаны в нормативных документах, они должны стать привычкой.

– В то же время многие качества мы наследуем из детства. Кто Вам помог встать на ноги, а теперь и занимать руководящую должность?

– Я бы поправил, многие наши качества – результат воспитания. Нас, детей, в семье было пятеро. Отец, служивший в послевоенные годы чекистом, был строг и от своих принципов не отступал. Поэтому любое поручение по домашнему хозяйству должно было быть выполнено в срок и качественно. 

Любовь к порядку помогла адаптироваться на службе в армии. Примечательно, что неуставных отношений у нас не было, во всяком случае я так расцениваю тот порядок, который у нас сложился. 

Методы коллективного воспитания, да, присутствовали. Но они есть и на гражданке, и ничего страшного в том нет. Это дисциплинирует. Потом уже, после службы в армии, трезвый взгляд на жизнь помог освоиться в непростом времени перемен 90-х годов. 

Много трудился, строил дом хозспособом. Укрепил свои навыки владения плотницким инструментом настолько, что опытные строители приглашали с собой. Это был дополнительный заработок. Время-то было не самое понятное. 

Так что я с благодарностью вспоминаю все свои прожитые годы и передаю мои принципы и опыт своим детям, которых у меня, кстати, тоже пять. Внуков уже восемь. Старшему из них – 16. 

Ну а сейчас, когда есть свободное время, люблю посидеть с удочкой, сходить за грибами. На природе накопившаяся за несколько недель и даже месяцев усталость сходит на нет, как и не бывало её. С новыми силами можно снова браться за работу.

 Фото Дмитрия Бородая