Реконструктор

visibility
Знакомьтесь, кто прежде не успел: наш земляк Павел Агеев. Двадцать один календарный год как офицер Российской армии, ныне в звании подполковника, преподаёт в высшем военном учебном заведении. На особицу в...

Знакомьтесь, кто прежде не успел: наш земляк Павел Агеев. Двадцать один календарный год как офицер Российской армии, ныне в звании подполковника, преподаёт в высшем военном учебном заведении.
   На особицу в нашем собеседнике то, что он, если так можно выразиться, «двоеслужец»! Во французской армии Павел Александрович по «выслуге лет» и в соответствующей обстановке и с вручением патента произведён в капралы.
   Неужели измена? Две присяги? Нет, читатель наверняка уже догадался, что речь о чине во французской армии времён императора Наполеона Бонапарта…

   – Павел Александрович, признавайтесь, как дошли до жизни такой?
   – Началось всё в 1993 году, когда был курсантом военного училища. Курсовой офицер товарищи организовали военно-исторический клуб. Они реконструировали русский 13-й Белозерский полк имени графа Ласси. Однако спустя два года я «выпал из обоймы» в связи с отбытием к месту службы в другой регион России.
   Несмотря на тяжёлые времена, истинные «реконструкторы» делали всё возможное, чтобы военно-историческое движение не зачахло. Администрация Череповца даже выделяла им какие-то средства, предоставляла помещения. Но возник конфликт, завершившийся уходом одного из организаторов клуба «во Францию». Он и «сформировал» 18-й линейный полк армии Наполеона. Между прочим, на сегодняшний день в России первый по численности. В последнем его мероприятии, проводившемся под Хантоново (недалеко от Череповца), на территории бывшей усадьбы друга А.С. Пушкина Г.С. Батюшкова, приняли участие порядка 80 человек. И это ещё не полный списочный состав.
   После окончания военной академии удалось добиться направления в Череповец. Именно здесь «расквартирован» французский полк, где приписаны большинство друзей-товарищей, с которыми некогда начинал «параллельную службу»...
   – Ваши товарищи по увлечению по большей части военные?
   – Напротив! Профессионалов сравнительно немного, от силы процентов пять. В их числе шеф нашего батальона, Жерар (он же Сергей Беляев). Ваш покорный слуга – бывший подопечный курсант – при нём орлоносец.
   – Знаменосец?
   – Именно орлоносец. Так сложилось исторически: русские рапортовали о захвате вражеских знамён, французы – что ни одного орла (навершие знамени) не отдали. Символы разные. Орёл французов – уменьшенная реплика с римских орлов. Оригинал того орла, который капрал де Бонамур имеет честь носить, висит над могилой Кутузова в Казанском соборе Санкт-Петербурга.
   – Движение, которое вы представляете, имеет официальный статус?
   – В 2007 г. зарегистрирована Общероссийская военно-историческая ассоциация. Но само движение зародилось ещё в середине 80-х гг. прошлого века. У его истоков стояли Сир – Олег Соколов, профессор французского университета, в котором преподаёт французам же французскую историю, Уланович, возглавляющий драгунский полк, и другие.
   – Во многих ли «сражениях» довелось принять участие?
   – За последние пять лет прошёл не менее полусотни реконструкций. Самая впечатляющая имела место 14 июля 2007 г. Это сражение при городе Фридланд (ныне Правдинск) в 50 км от Кенигсберга (Калининграда). Именно оно предшествовало подписанию Тильзитского мира. Наполеон с двумя корпусами вышел на русские войска. Неправильные действия командующего последними привели к тому, что наша армия практически вся была уничтожена и потоплена в уключине реки Лавы.
   Очень красивая местность. Сохранилось множество старинных немецких построек. Чуть ли не каждый дом – исторический памятник. И погода стояла как на заказ! Порядка полутора тысяч участников. Французы, итальянцы, испанцы, немцы, поляки, белорусы. Уровень грандиозный!
   Нельзя не вспомнить организованную Олегом Соколовым реконструкцию при Малоярославце. Прекрасное действо!
   Военно-историческая реконструкция многолюдна и многолика, с особой атмосферой. По прибытии ещё допускается в обычной одежде ладить бивуак, ставить палатки. А когда лагерь разбит, положено ходить только в форме. Участники обращаются друг к другу либо по званию, либо по историческому имени.
   – И у «орлоносца» есть таковое?
   – А как же?! Виделон де Бонамур. Реальный исторический персонаж. Но не капрал-орлоносец, а капитан первой роты четвёртого батальона восемнадцатого полка. Мне довелось стать его «аватаром»...
   – Похоже, что это действительно творческий процесс.
   – Максимально творческий. А что ещё может принудить человека к «лишним трудам»? Только интерес! Очень увлекательный процесс, включающий самого разного рода занятия, требующие массу времени, сил и затрат.
   Что касается времени. Многие часы посвящаются изучению истории сражений. До дыр зачитываются книги Е.Тарле, Э. Радзинского, того же О. Соколова и другие. Все делятся друг с другом впечатлениями, информацией. Наш Сир перед каждым сражением читает лекцию о том, как оно проходило.
    Реконструкция какого-то фрагмента сражения – верхушка айсберга. А сколько ещё подробностей, которыми считается зазорным пренебречь… Вплоть до котелка, ложки, табачка, кулинарных рецептов.
   – Зачем вам это нужно?
   – Понимаете, военная служба – не самый простой и комфортный вид деятельности. Она практически не оставляет возможности для импровизаций, выплеска эмоций, иногда шалости. А здесь всё другое. Надел мундир и перенёсся во времени и пространстве далече от привычных дел и проблем.
   А какие интересные люди! Здесь все, независимо от социального статуса, – товарищи. На крупные реконструкции всегда приезжает атташе Франции. Никогда не забуду тост, произнесённый им в Бородино: «…Я поднимаю бокал за великую французскую и непобедимую русскую армии!»
   Это вид активного времяпрепровождения, отвлечения от «прозы». Но прежде всего, это непрерывный праздник общения. Всё обыденное – с глаз долой, из сердца вон! И хороший стимул для пополнения знаний, приобретения новых навыков. Человеку, вступившему в эту среду, нужно изучить устав, команды (которые отдаются исключительно на французском языке), историю своего полка, овладеть строевыми приёмами, добыть как можно больше данных о полке. Делимся познаниями в области военной истории, опытом, касающимся одежды, оружия и т.п. К примеру, фузеи (от сорока тысяч рублей «штука»), сабли и полусабли закупаем, а форму – кивера, мундиры – шьём сами. Однако хорошее итальянское сукно стоит 1,5-2 тыс. рублей за метр. Кивера из натуральной кожи. Ранцы, как правило – настоящий «мишка»…
   – Ваше хобби из тех, расходы на которые заведомо не окупаются. А можно потом, когда выйдете в отставку из обеих армий, амуницию капрала продать?
    – Зачем? Отдам в выксунский музей.
   – Вниманием зрителей не обделены?
   – Их всегда ощутимо больше, чем участников. Если то, чем мы занимаемся, было бы совершенной ерундой, то с какой стати столько народу приходило бы полюбоваться? И киношники нередко вспоминают о нашем брате. Не раз приглашали принять участие в съемках батальных сцен.
   – Что в ближайших планах капрала де Бонамура? Дослужится ли до генерала?
   – До генерала, конечно, далеко. Но су-лейтенантом (что-то вроде прапорщика в нашей армии) стану точно. Движение живёт, и будет жить. Ближайшая реконструкция – с 5 по 7 августа, под Смоленском. Осень вообще насыщена мероприятиями. Впереди Бородино, Малоярославец, Янино…