Его идеалами были Валерий Чкалов и Николай Островский

visibility
О своём отце, Николае Рябичеве, рассказывает дочь Ирина Николаевна

Портрет отца висит в моей комнате. И всякий раз, когда я захожу в неё, вижу военного лётчика в парадной форме с наградами: три ордена Красного Знамени, три ордена Красной Звезды, два – Отечественной войны I степени, много медалей: «За боевые заслуги» и за освобождение городов: Курска, Варшавы, Лодзя, Люблина... и так до Берлина.

Участвовал в Сталинградской битве. Отец проложил длинную извилистую воздушную  трассу в небе войны от Старой Руссы на родную Волгу, а оттуда назад до Берлина. Из воспоминаний его и однополчан, и на основе газетных статей военных лет я составила рассказ о нём. При жизни он не любил о себе говорить.

Папа с детства мечтал подняться в небо и взглянуть на мир с высоты птичьего полёта. Ему хотелось походить на Валерия Чкалова. И добился своего, был принят в аэроклуб. По окончании курса обучения получил направление в школу лётчиков-истребителей.

…Учёба подходила к концу. Сдан первый государственный экзамен, осталось сдать остальные. Но на рассвете 22 июня 1941 года сигнал боевой тревоги сорвал с кроватей будущих истребителей. Одним из первых выбежал из казармы и занял своё место в строю Николай Рябичев. Началась война.

Его идеалами были Валерий Чкалов и Николай Островский…Полк, в котором он воевал, всю войну пролетал на сопровождении бомбардировщиков и штурмовиков. Это очень тяжёлая работа – не дать вражеским истребителям прорваться к нашим бомбардировщикам. Всё время приходилось подставлять себя под огонь. Лётчики полка считали Николая Рябичева героем – мастером меткого огня. Он никогда не оставлял товарища в критическую минуту боя и спешил на выручку. За время войны он не потерял ни одного ведомого. Один из них, А. Тур, вспоминал:

«Мы – в воздухе. Он – ведущий, я – ведомый. Сопровождаем бомбардировщиков. Из облаков появилась большая группа вражеских истребителей. Один, два, три… девять… двадцать. Их было около тридцати. Ринулись к бомбардировщикам. Их задача: не дать нашим прорваться к цели. Рябичев смело двинулся наперерез врагу. Завязался воздушный бой. Против него было шесть ФВ-190. Выбрав объект, он хладнокровно бросился в атаку. Короткая очередь – и немец полетел на землю. Разворот, атака на следующий самолёт. Буквально через минуту немцы трусливо разбежались. Однополчане говорили: Рябичев бьёт врага наверняка. Сблизившись с ним на короткую дистанцию, он с первой же очереди поражает цель. У него была слава мастера меткого огня».

На протяжении всей войны, в какие бы трудные обстоятельства ни попадал, Николай прилагал всё своё умение, но самолёт спасал. Войну провоевал на одной машине.

«Однажды в районе Глухова в 1943 году, – вспоминал папа, – я попал в зону сильного зенитного огня противника и получил 20 серьёзных пробоин. Были повреждены бензобаки. Грозила вынужденная посадка в районе, занятом немцами. Но я довёл самолёт до аэродрома, и после основательной починки машина снова поднялась в воздух громить врага.

Во время Курско-Орловской битвы в июле 1943 года группа истребителей сопровождала бомбардировщиков, которые должны были уничтожить скопление танков в районе Понырей. Отбомбив, наши самолёты легли на левый разворот. Я находился справа и имея наибольший радиус разворота, несколько отстал от группы. Два «мессершмитта» устремились в атаку на одной высоте и взяли меня в «клещи»: один – слева, другой – справа. Оказавшись в таком положении, я стал маневрировать по курсу, лишая немцев возможности вести по мне прицельный огонь, подпуская их к себе всё ближе. Когда расстояние уменьшилось до 200 метров, я сделал резкий поворот влево. Немец, что находился справа от меня, сделал тот же манёвр и в то же мгновение зарубил винтом, а точнее – таранил своего ведущего. Оба рухнули на землю. Я тогда многим рисковал, играл со смертью. Но как бы там ни было, я их перехитрил. Таран получился наилучшим образом», – рассказывал папа.

Человек большой воли, мужества, беспредельно любящий свою Родину, мастер воздушного боя, он совершил более 300 боевых вылетов. Он для меня примером героизма. А было ему в начале войны 23 года. Пройдя тяжёлый военный путь, он продолжал служить в авиации, охраняя от японских воздушных нарушителей дальневосточные рубежи Родины на о. Сахалин. Он обучал молодых орлят и летал сам. Переучил на новые типы самолётов полк лётчиков.

Через девять лет после окончания войны Николай Рябичев, выполняя боевое задание командования, поднял самолёт по тревоге на перехват японского нарушителя. Полёт выполнялся в сплошном тумане, среди сопок. Приборы отказали. Мог бы катапультироваться, да пожалел машину. Произошла катастрофа. Шансов выжить практически не было. Два года находился в госпитале города Хабаровска на подвесной кровати. Ему было всего 36 лет. Он боролся за жизнь. Перебита центральная нервная система, повреждён спинной мозг. Не было надежды на то, что он встанет на ноги. Однако ампутировать ноги не дал. И благодаря огромной силе воли он, инвалид I группы, встал. Знал, что неизлечимо болен, но продолжал бороться за жизнь и наслаждаться её минутами. Его жена и боевая подруга Мария Ивановна посвятила жизнь уходу за больным мужем.

Его идеалами были Валерий Чкалов и Николай Островский. Он повторил и того, и другого. Одного – в лётном мастерстве, другого – в преодолении недуга.

 

Ирина Рябичева. Фото из семейного архива