Застоялая Ягодка

visibility
История деревни Ягодка – ныне заброшенного пункта Выксунского округа, которому в 2018 году исполнилось бы ровно 100 лет.

После Октябрьской революции 1917 года только что образованный Совет народных комиссаров (Совнарком) издал свой знаменитый Декрет о земле, в котором шла речь о социализации земли в России. Согласно этому документу, по всей стране крестьянам выдавалось в равное пользование свыше 150 млн га казённых и помещичьих земель и, кроме того, землепашцы в одночасье были освобождены от уплаты 1,5 млрд рублей банковского долга. Данное постановление в народе было встречено на ура, но всё же сам по себе большевистский Декрет о земле не был оригинальным, являясь, по сути, лишь модернизированным вариантом предложенной ранее программы других партийных революционеров – эсеров. Задуманная социализация надолго определила будущую земельную политику страны, поскольку совнаркомовский указ отменял частную собственность и передавал огромные территории крестьянам на принципах равного пользования. Однако так всё красиво и романтично было только на бумаге. На самом же деле проводимая реформа фактически передавала все земельные права не крестьянам, а государственным структурам. В реальности Декрет давал новым хозяевам страны – большевикам – огромные возможности для управления страной, в том числе и таким огромным сектором, каким являлось сельское хозяйство.

Площадь, на которой ныне расположена деревня Ягодка, до революции 1917 года относилась к Темниковскому уезду Тамбовской губернии и принадлежала некоему помещику Щетинину. После выхода в свет «Декрета о земле» российские крестьяне массово обживали бывшие частные территории, поэтому местные земли пустовали недолго. По задокументированным воспоминаниям старожилов Ягодки, первым переселенцем-основателем стал Ф.А. Антонов, обычный житель села Бахтызино Ардатовского уезда, хлопотавший о выделении участков для малоземельных крестьян. Разрешение от чиновников на строительство домов Фёдор Андреевич получил с условием, что в новом поселении будут проживать не менее 300 человек, только в этом случае на каждого переселенца выделялось по три десятины земли (примерно 3,2 га – прим. авт.). Поэтому предприимчивый землепашец, твёрдо решивший начать новую жизнь, активно набирал для переселения всех желающих в родном Бахтызино, а также в соседних пунктах – селе Мотызлей и деревне Черных. До наших дней сохранились фамилии крестьян, прибывших в Ягодку в числе первых. Известно, что следом за Антоновым на новое место прибыли Шотины, Ладёнковы, Коробковы, Вороновы, Дубровские; из Мотызлея приехали семьи Юдиных и Трушкиных, из Черных – Кусковы и Кожевниковы.

деревня Ягодка

  • На снимке – один из немногих уцелевших домов

Зарождение Ягодки после революции 1917 года происходило очень просто: из Темникова (ныне этот город – административный центр в Мордовии – прим. авт.) прибыл землеустроитель, разметил участки для будущего поселения, составил документы. И всё – приступайте, как говорится, товарищи, к делу. Рядом с размеченными земельными наделами протекали небольшие речушки Шернавка и Белый Ключ – источники воды в первое время. Кстати, сначала деревня имела в народе ещё одно название – Стеклянная, поскольку занимала территории заброшенного стекольного завода. А Ягодкой данный населённый пункт стал официально именоваться несколько позже, примерно в 1922 году. Происхождение топонима, думаю, и так всем понятно – он был присвоен деревне из-за обилия различных плодов в окрестных лесах. 

...При освоении земель приезжие крестьяне первое время жили в землянках и, расчищая свои участки при валке деревьев, заготавливали брёвна для строительства изб. Людям было неимоверно трудно: кругом – дремучий лес, никакого электричества и прочих благ, разумеется, и в помине не было. Отсутствие техники превращало обработку земельных наделов в адский многодневный труд. Судите сами: дерево нужно сначала спилить, потом очистить и оттащить на склад, а сколько таких многолетних сосен и елей стояло на каждом шагу! Выкорчевать оставшиеся после валки пни – та ещё морока. Обычные земляные мотыги, ваги (шесты, используемые в качестве рычагов при поднятии тяжестей – прим. авт.) да специальные топоры – вот и весь нехитрый арсенал, с помощью которого первопроходцы в Ягодке удаляли остатки стволов и корней при расчистке участков.

Лишь спустя пять лет после начала освоения здешней территории переселенцы достроили свои жилища и переселились в избы, окончательно выбравшись из землянок. О том, что первые жители Ягодки были предприимчивыми и энергичными людьми, говорят следующие факты. Так, в начальные годы существования деревни семья Коробковых построила маслобойку, местный житель П. Трушкин по соседству с узкоколейкой возвёл сарай для выпуска обожжённого кирпича из местной глины, а И. Юдин приобрёл паровой котёл в надежде построить паровую мельницу. Основным занятием здешних крестьян было, конечно же, сельское хозяйство, но мужики не упускали случая подработать – например, «шабашили» на местной железной дороге или ездили в Москву продавать банные мочалки. Кстати, упомянутый П. Трушкин, изготовив первую большую партию своей продукции, задумал построить себе каменный дом, но этому начинанию, равно как и другим задумкам местных крестьян-дельцов, не суждено было сбыться из-за повсеместно начавшегося раскулачивания. Впрочем, каких-либо тотальных карательных мер в Ягодке в 1920-х годах не было.

деревня Ягодка

  • На этой площади в Ягодке в советскую эпоху были расположены коровник и открытые загоны для скота. Две деревянные жерди в центре снимка – всё, что осталось ныне от животноводческих построек

Вышеупомянутая политическая репрессия здесь плавно сменилась другой – коллективизацией. С осени 1929-го до весны 1930-го в деревне проводились организационные работы по созданию колхозной артели. И самыми первыми в неё вступили наибеднейшие местные крестьяне, которым попросту нечего было терять – Куликов, Шнурицын, Лизуткин, Федосеев. Спустя короткое время на добровольно-принудительной основе в колхоз было втянуто и остальное население Ягодки. Первым председателем местного коллективного хозяйства стал И.С. Шнурицын. На начальном этапе никакой сельхозтехники для работ в полях не было, первый трактор появился  только в 1935 году (по другим данным, в 1939 году – прим. авт.), поэтому физическая нагрузка была большой. Правда, в общем пользовании было 29 лошадей (по 14 на каждую бригаду + одна лошадь числилась в пожарном расчёте – прим. авт.), которые заметно облегчали труд. В период 1933-1934 гг. в колхозе появились две конные косилки, а в 1935-м – так называемая «жнейка-лобогрейка» (простейшая уборочная конструкция без лотка для сбрасывания сжатого зерна – прим. авт.).

Но как бы трудно ни было, в те далёкие годы деревенские жители не унывали. «Жили весело», «все работали от мала до велика, от темна и до темна, рожь скирдовали по ночам с фонарями», «водки даже и не нюхали, сквернословия не было» – вот некоторые цитаты свидетелей довоенной эпохи в деревне. В 1992 году студентка-заочница Арзамасского пединститута Г.Е. Гулёнина записала воспоминания 70-летней жительницы Ягодки Е.Я. Лизуткиной. Кроме рассказов о работе в местном колхозе, пенсионерка без прикрас поведала о тогдашнем быте в деревне:

«Семьи в Ягодке были большие – по 7-14 человек. Одевались во всё домотканое. Питались скромно – в основном рационе были картошка и зерновые культуры, пекли лепёшки. Читали журналы «Нива». Во время коллективизации некоторые мужики скандалили, но потом всё как-то само собой успокоилось...»  

деревня Ягодка

  • На этом заросшем поле стояли деревенская школа-четырёхлетка (её визуальное место расположения – в левой части снимка) и местный магазин (соответственно, в правой части фото). В период бурного летнего цветения высокая трава надёжно скрыла все следы человеческой цивилизации


Перед Великой Отечественной войной колхозная инфраструктура в Ягодке практически ежегодно пополнялась новыми постройками. К примеру, за короткое время в деревне появились двухэтажный клуб, здание колхозного управления, мост через Шернавку, коровник на 70 голов, овчарня, скотный двор, пасека на лесной опушке, склады для хранения зерна и фуража. Сквозь призму лет нашим читателям будет интересно узнать, что писала местная пресса о довоенной жизни в Ягодке. Вот цитата из небольшой заметки «Наши стахановцы», вышедшей 18 октября 1939 года в «Выксунском рабочем» (№242):

«Убрав прекрасный урожай ржи, пшеницы, проса и других культур, правление колхоза им. Краевого съезда Советов в деревне Ягодка приступило к выдаче авансов на трудодни. Лучший бригадир Ф.Е. Кожевников личным примером показывал образец работы. Он вместе с колхозниками косил, убирал сено, возил рожь, и в то же время руководил бригадой. Он выработал с семьёй 611 трудодней, получив 1527 кг картофеля, 611 кг ржи, 305 кг проса, 120 кг гороха и 152 рубля. В личном хозяйстве бригадира – корова, тёлка, свинья, два поросёнка, семь овец и 20 гусей.

Добросовестно относится к делу старик-сторож Д.Е. Колобнев, ему помогает жена Мария Андреевна. Вместе они заработали 300 трудодней. Н.И. Силаев заработал с семьёй (семь человек) 800 трудодней, получив 2000 кг картофеля, 800 кг ржи, 400 кг проса, 160 кг гороха и 300 рублей. Развивает садоводство И.С. Иняев. В 1937 году он посадил 10 яблонь и ухаживает за ними...»

В конце заметки о деревенских стахановцах приводилось описание о любознательных крестьянах, которые «читают газеты, журналы, интересуются, что происходит в Западной Украине и Западной Белоруссии». Стандартная, в общем-то, статья для тех лет, ибо темы тогдашних общественных изданий сталинской эпохи сводились всегда к одному – коммунизм неизбежен, государство помнит о нас, надо лишь ударно трудиться.

Война 1941-1945 гг. нанесла удар чудовищной силы по ягодскому колхозу. Всю тяжёлую работу тащили на своих плечах деревенские женщины, дети и старики, поскольку на фронт были призваны фактически все местные трудоспособные мужчины. За четыре военных года 28 жителей Ягодки погибли или пропали без вести на полях сражений. Рассказывая о здешнем послевоенном восстановлении, нужно учитывать тот факт, что после Великой Победы в 1945 году далеко не все демобилизованные солдаты возвращались к себе на малую родину. Однако те мужчины, что пришли с войны в родную деревню, тут же включались в общую работу, и результаты не замедлили сказаться: местный колхоз в конце 40-х годов стремительно набирал обороты, постоянно повышая показатели по сбору урожая. Но начавшиеся после смерти Сталина реформы с объединениями малых хозяйств по всей стране искусственно тормозили развитие колхозных артелей. В прошлом выпуске рубрики (№48 от 6 июля 2016 г.) в статье «Старая история, знакомый сюжет» рассказывалось, как в 1950-х годах объединили колхозы соседних деревень Ягодка, Новая и Старая, но с финансовой точки зрения ничего хорошего из этого не получилось. Далее единое хозяйство снова разделили, только уже на две части – один колхоз остался в Новой, а другой, совместный, – в Старой и Ягодке. Прямой свидетель тех реформ, житель деревни Старая 74-летний пенсионер А.А. Иванов, приводит мнение, что «возможно, надо было оставить колхозы в покое, поскольку после всех этих слияний каждое деревенское хозяйство со своими руководителями тянуло одеяло на себя».

деревня Ягодка

  • Вряд ли нынешнее поколение знает о таком малоприятном факте отечественной истории, когда в результате решения советского партийного руководства с конца 50-х годов прошлого века по всей стране проводили расселение «неперспективных» сёл и деревень. В частности, общее число сельских поселений в РСФСР в период с 1959 по 1989 гг. уменьшилось на 139 тысяч, в том числе в нашей Нечерноземной зоне – на 76 тысяч

В 1959-1960 гг. в Ягодке появилось долгожданное электричество, его вырабатывал установленный дизель-генератор. А в 1961 году в этих населённых пунктах были установлены опоры, и снабжение электроэнергией  с того момента стало постоянным. В 1965 году ягодский колхоз вкупе с другими хозяйствами соседних деревень вошёл в состав новообразованного совхоза «Гагарский». К этому времени в Ягодке числилось 67 домовладений, в которых проживало 280 человек. Очевидно, что следующие два десятилетия – от эпохи так называемого «брежневского застоя» и до начала горбачёвской перестройки – были самыми благополучными для местных жителей. Впрочем, тогда во всём СССР наметилось улучшение в социальном плане для всех работников сельского хозяйства. С 1964 года колхозникам стали начислять пенсии (до того момента обеспечение престарелых возлагалось на сельскохозяйственные артели – прим. авт.), и это был большой шаг вперёд в плане признания трудовых заслуг деревенских жителей. Пенсионные деньги старикам выдавали небольшие – в среднем около 33-35 рублей, но ведь до этого же вообще ничего не платили! Кроме того, по всей стране с 1974 года начали единовременную выдачу паспортов всем колхозникам. Да, был такой малоприятный период в нашей истории, когда с 1935 по 1974 гг. труженикам колхозов (а позже и совхозов) категорически запрещали переезжать в другую местность. В нашем Выксунском округе на это табу смотрели сквозь пальцы, но в других регионах страны местные власти жёстко ограничивали свободу передвижения. Этот хитрый приём высших политиков позволил до поры до времени удерживать деревенских жителей в своих населённых пунктах. Вот так и жили десятилетиями простые люди, «намертво привязанные» к своему месту жительства, а таких было – многие миллионы во всём сельскохозяйственном секторе Советского Союза...

деревня Ягодка

  • Около Ягодки есть чистейший родник, обустроенный в былые времена чьей-то заботливой рукой. Вода в нём очень холодная и имеет сладковатый привкус

Если взять для сравнения временной отрезок в 50 лет (с середины ХХ века до 2000-го), то окажется, что социальные процессы в двух соседних деревнях – Ягодке и Старой – во многом были схожи. Те же раскулачивание и коллективизация, послевоенное возрождение, расцвет в 1960-1970-е годы и бесславный закат после распада СССР. Разница лишь в том, что на стыке веков кризис в Старой остановился в самое последнее мгновение, и там сейчас ещё теплится жизнь. А в Ягодке социальное разрушение было более сильным, и вот результат – уже 15 лет эта деревня считается заброшенной.

...Мы идём по петляющей ягодской дороге вместе с Александром Ивановым, жителем из соседней деревни Старой. Перед репортажем я попросил его составить мне компанию и показать, где раньше в Ягодке располагались дома и объекты инфраструктуры, и пенсионер с готовностью откликнулся на мою просьбу. 

– Вот эту избу, – Александр Александрович указывает на один из немногих сохранившихся домов с левой стороны от дороги, – захотел восстановить один предприимчивый мужчина. Рукодельный был, Анатолием его звали. Видите, даже баню начал возводить, но тут воспротивилась его жена – не буду, говорит, переезжать из города и жить в этой глухомани. Так и отговорила мужа...

деревня Ягодка

  • На этом холме в своё время находилась напорная башня, которая снабжала водой местный коровник. Вот такие они, ушедшие советские реалии: для совхозных бурёнок в Ягодке вода шла по трубам, а у местных жителей в домах водопровода отродясь не было, люди пользовались в быту колодезной и прудовой водой. Сейчас же от напорной башни не осталось и следа: после развала совхоза в 1990-е годы гидросооружение демонтировали, а позже вездесущие «охотники за металлом» срезали последние железные опоры конструкции, торчащие из земли

Заброшенность здесь чувствуется на каждом шагу. Везде – живая стена из луговой травы высотой с человеческий рост и разросшихся кустарников. Звонко стрекочут кузнечики, солнце нещадно жарит на открытой местности, и если б я не знал, что раньше здесь находился довольно большой населённый пункт, то, конечно, принял бы эту территорию за дикое луговое поле. Как быстро всё прибрала к своим рукам природа за каких-то 15 лет! Если не считать нескольких полуистлевших построек, от здешней деревни сейчас не осталось ровным счётом ничего, кроме названия!

– Мне женщины-доярки после отъезда из Ягодки говорили, что никогда бы не покинули свою деревню, если б телятник продолжал работать, – говорит Александр Иванов. – Людей лишили работы, как им дальше жить, что делать? Только уезжать. А два или три года назад в Ягодку приезжал Иван, бывший житель. Он не был в своей деревне 10 лет и выбрался, наконец, посмотреть на родные места. Проехал он, значит, мимо моего дома в Ягодку и как-то быстро назад возвратился. Спрашиваю его: «Иван, ты чего же так скоро вернулся?» А он мне: «Не смог я! Как только въехал в деревню и увидел, что всё здесь бурьяном заросло, так сразу слёзы на глазах! Только душу растревожил! Не-е, больше никогда сюда не приеду!..»

Фото автора

Еще по теме: Деревеньки